Реклама
Нерв, Р.РождественскийНЕРВ Давно уже замечено, что когда умирает известный человек, то число его "посмертных друзей" сразу же начинает быстро расти, в несколько раз превышая количество друзей реальных, тех, которые были при жизни. И объяснить это явление, в общем-то можно: ведь всегда нахо- дятся люди, жаждущие погреться в лучах чьей-нибудь славы - хотя бы и посмертной. Тем более, что обладатель этой славы уже не в силах никому возразить, не в силах что-либо опровергнуть. Поэтому и витийствуют в табачном дыму застолий новоявленные "близкие друзья" и "закадычные приятели", Поэтому они и "вспоми- нают": "Шли мы как-то с Владимиром Высоцким по Басманной..." Или "забегаю это я однажды к Высоцкому, а он мне и говорит...", или - еще хлеще: "А с Володькой мы были - водой не разольешь!.." Я знаю, как много таких "воспоминаний" Объявилось теперь у Вы- соцкого. Ну да бог с ними, пусть потешатся!.. Я - не о них. Я - о том, что у Высоцкого и у его песен и в самом деле вели- кое множество истинных, серьезных друзей! Тех самых друзей, ради которых он работал и для которых жил. Наверное, у каждого человека, знакомого с песенным творчеством Владимира Высоцкого, есть, так сказать, "свой собственный Высоц- кий", есть песни, которые нравятся больше других. Нравятся пото- му, что они чем-то роднее, ближе, убедительнее. "Свой Высоцкий" есть и у меня. Был такой вроде бы неплохой фильм - "Вертикаль". Был и прошел. А песни, написанные Высоцким для этого фильма, остались. Были еще фильмы, были спектакли, которые "озвучивал" Высоцкий, и очень часто песни, созданные им, оказывались как бы на несколько разме- ров больше самого фильма или спектакля. Каждый раз у этих песен начиналась своя отдельная (и очень интересная!) Жизнь. Они сразу же шли к людям, шли, будто бы минуя экран или сцену. И особенно ясно это понимаешь, когда вслушиваешься песни, на- писанные Владимиром Высоцким о войне... Почему все не так? Вроде все как всегда: То же небо опять голубое, Тот же лес, тот же воздух и та же вода, Только он не вернулся из боя. ------------------------------------- Он молчал невпопад и не в такт подпевал, Он всегда говорил про другое, Он мне спать не давал, он с восходом вставал, А вчера не вернулся из боя. То, что пусто теперь, - не про то разговор, Вдруг заметил я: нас было двое... Для меня словно ветром задуло костер, Когда он не вернулся из боя. ------------------------------------- Нам и места в землянке хватало вполне, Нам и время текло для обоих... Все теперь одному, только кажется мне, Это я не вернулся из боя. На мой взгляд, песня "Он не вернулся из боя" - одна из главных в творчестве Высоцкого. В ней, помимо интонационной и психологи- ческой достоверности, есть и ответ на вопрос: почему поэт, чело- век, (по своему возрасту явно не мог принимать участия в войне) все-таки пишет о ней, более того - не может не писать? А все дело в судьбе. В твоей личной судьбе, которая начинается вовсе не в момент рождения человека, а гораздо раньше. В личной человеческой судьбе, которая никогда не бывает чем-то отдельным, обособленным от других людских судеб. Она, твоя судьба, - часть общей, огромной судьбы твоего народа. И существуешь ты на Земле, продолжая не только собственных родителей, но и многих других лю- дей. Тех, которые жили до тебя. Тех, которые когда-то защитили твой первый вздох, первый крик, первый шаг по земле. Песни Высоцкого о войне - это, прежде всего, песни очень нас- тоящих людей. Людей из плоти и крови. Сильных, усталых, мужественных, добрых. Таким людям можно доверить и собственную жизнь, и Родину. Та- кие не подведут. Сегодня не слышно биения сердец. Оно для аллей и беседок. Я падаю, грудью хватая свинец, Подумать успев напоследок: "На этот раз мне не вернуться. Я ухожу - придет другой. Мы не успели, не успели, не успели оглянуться, А сыновья, а сыновья уходят в бой". Именно так и продолжается жизнь, продолжается общая судьба и общее дело людей. Именно так и переходят от родителей к детям са- мые значительные, самые высокие понятия. У Владимира Высоцкого есть песни, которые чем-то похожи на ро- ли. Роли из никем не поставленных и - более того - никем не написанных пьес. Пьесы с такими ролями, конечно, могли бы быть написаны, могли бы появиться на сцене. Пусть не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Но дело в том, что ждать до завтра Высоцкий не мог, не хотел. Он хотел играть эти роли сегодня, сейчас, немед- ленно! И поэтому сочинял их сам, сам был режиссером и исполните- лем. Он торопился, примеряя на себя одежды, характеры и судьбы дру- гих людей - смешных и серьезных, практичных и бесшабашных, реаль- ных и выдуманных. Он влезал в их заботы, проблемы, профессии и жизненные принципы, демонстрировал их способ мыслить и манеру го- ворить. Он импровизировал, увлекался, преувеличивал, был дерзок и насмешлив, дразнил и разоблачал, одобрял и поддерживал. Причем все это он делал так талантливо, так убедительно, что иные слушатели даже путали его с теми персонажами, которых он изображал в своих песнях. Путали и - восторгались, путали и - не- доумевали. А Высоцкий вроде бы и не обращал на это никакого внимания. Он снова и снова выходил на сцену, продолжая сочинять и петь свои - всегда неожиданные, разноплановые, злободневные - "песни-роли". И в общем-то это уже были не роли, а, скорее, - целые пьесы со сво- ими неповторимыми характерами, непридуманными конфликтами, точно выстроенным сюжетом. Исполняя их, Высоцкий мог быть таким грохочущим, таким штормо- вым и бушующим, что людям, сидящим в зале, приходилось, будто от сильного ветра, закрывать глаза и втягивать головы в плечи. И ка- залось: еще секунда - и рухнет потолок, и взорвутся динамики, не выдержав напряжения, а сам Высоцкий упадет, задохнется, умрет прямо на сцене... Казалось: на таком нервном накале невозможно петь, нельзя дышать! А он пел. Он дышал. Зато следующая его песня могла быть потрясающе тихой. И от этого она еще более западала в душу. Высоцкий, который только что казался пульсирующим сгустком нервов, вдруг становился воплощени- ем возвышенного спокойствия, становился человеком, постигшим все тайны бытия. И каждое слово звучало по-особому трепетно: Я поля влюбленным постелю, Пусть поют во сне и наяву! Я дышу - и, значит, я люблю! Я люблю - и, значит, я живу! Высоцкий пробовал себя в разных интонациях, он искал для своих "пьес" все новые и новые краски, новые детали, поэтому, его песни имеют несколько авторских вариантов, изменений, сокращений. И в этом - тоже он, Высоцкий, - его натура, его неудовлетворенность собой, его способ творчества. Можно сказать, что дверь в его "творческую лабораторию" была постоянно распахнута. Он был весь на виду. Со всеми своими удача- ми и неудачами, находками и проколами, сомнениями и убежден- ностью. Он написал много песен. И, конечно, не все они равны. Но это всегда - неровность дороги, ведущей к постижению исти- ны, к открытию людей и, значит, - к открытию самого себя... Он никогда не пел свои песни свысока, никогда не стоял над зрителем, над слушателем. И эстрада (впрочем, так же как и сцена, и с"Емочная площадка) была для него не пьедесталом, а местом, от- куда его просто-напросто лучше видно и лучше слышно. А еще она была местом его работы. Работы - с полной самоотдачей. На износ. Всегда и во всем... Много раз я слышал, как его песни исполняли другие порою очень хорошие - певцы. Не могу сказать, что эти певцы недостаточно ста- рались. Нет, они вкладывали в каждую песню все свое умение, весь свой темперамент и опыт! А песня все равно получалась какой-то другой, разученной, взя- той напрокат. Она - будто одежда с чужого плеча - то морщила на спине, то жала в груди, а то вообще расползалась по швам. И дело тут даже не в своеобразной исполнительской манере Вы- соцкого. Ведь в конце концов любую манеру можно скопировать. Манеру - можно, а душу - нельзя... Он был невероятно популярен. Достать билет на его выступление было намного труднее, чем "пробиться" Летом сочинскую или ялтинс- кую гостиницу. Но если для нормальных людей Владимир Высоцкий был своим, был близким, необходимым и любимым актером, то для мещанствующих сно- бов он, прежде всего, был "модным". Я ненавижу публику так называемых "престижных премьер". Не всю, конечно, публику, а ее самодовольную (кстати, не такую уж малочисленную) - снобистскую часть. Ненавижу типов, которые появляются на премьерах вовсе не потому, что в каждом первом спектакле (или концерте) есть, как в рождении ребенка, какая-то щемящая торжественность, соединение боли и радости, достигнутого и недостижимого. Нет, быть на премьере - для снобов не самое главное, для них главное - попасть туда! Попасть, чего бы это ни стоило, "отме- титься", Хотя бы только для того, чтобы обзвонить "не попавших": "Как, вы не были?! Ну-у, много потеряли!.. ТаM была такая-то с таким-то. И этот был... И та..." Именно такие мещанствующие снобы распускали о Высоцком неле- пые, почти фантастические сплетни и слухи, и в то же самое время заискивали и лебезили перед ним. О, как им хотелось, чтобы он - Высоцкий - стал бы и для них "своим в доску", "рубахой-парнем", Закадычным "дружком-приятелем"! А он ненавидел мещан. И снобов - презирал. Любых. Недаром есть у него горькая и злая песня, которая заканчивает- ся такими словами: Не надо подходить к чужим столам И отзываться, если окликают. Однако, когда Владимира Высоцкого окликали не снобы, а люди - просто люди, - он поворачивался к ним охотно, поворачивался всем корпусом и отзывался всем сердцем! Вспомните, к примеру, его "сказочные песни". Те самые, которые он писал для "Алисы в стране чудес", Для кинофильма "ИМан да Марья" И просто так - для себя. Дети, общаясь со взрослыми, мо- ментально распознают, кто из взрослых с ними - на равных, а кто только "прикидывается ребенком". Так вот, сочиняя свои "детские сказочные песни", Владимир Вы- соцкий ребенком никогда не прикидывался. Он просто был им. За хриплым напряженным голосом и жесткой манерой пения до поры до времени скрывалась восторженная и добрая ребячья душа, прятал- ся человек, гораздый на выдумку и озорство, умеющий верить в чудо и создавать его... Догонит ли в воздухе, или шалишь, Летучая кошка летучую мышь? Собака летучая - кошку летучую?.. Эти "вечные вопросы" детства задает себе Алиса, и слезы ее те- кут конечно же - в "слезовитый океан"... А вот как трогательно и вместе с тем категорично звучит сере- нада влюбленного Соловья-разбойника из другой - более взрослой - сказки: Выходи, я тебе посвищу серенаду, Кто тебе серенаду еще посвистит? Сутки кряду могу, до упаду, Если муза меня посетит. Я пока еще только шутю и шалю, Я пока на себя не похож, Я обиду стерплю, но когда я вспылю, Я дворец подпалю, подпилю, развалю, Если ты на балкон не придешь... Ну, кто, по-вашему, сможет устоять перед такими доводами влюбленного? Да никто на свете!.. В одной из "сказочных песен" Высоцкий задает вопрос, удиви- тельный по своей "детскости" И мудрости: Что остается от сказки потом, После того, как ее рассказали?.. А действительно - что? Могу сказать: когда я впервые услышал эти песни, у меня долго не проходило какое-то особое ощущение свежести, улыбки, доброты. И я еще больше поверил в истину: даже тогда, когда в начале сказ- ки все "страшно, аж жуть!" - Конце ее все страхи обязательно ис- чезнут, там непременно светит солнце и торжествует добро! Так, что, после того как сказку рассказали, остается многое. В том числе и чисто профессиональное уважение Высоцкому. Ведь по этим стихам видно, как радостно он работал над ними, буквально "купаясь" в теме! Я даже вижу, как он улыбался, записывая лихие, частушечные, виртуозно сделанные строки: Много тыщ имеет кто - Тратьте тыщи те. Даже то, не знаю что, Здесь отыщете... Так поют скоморохи на сказочной ярмарке. А вот как начинается песня царских глашатаев: Если кровь у кого горяча - Саблей бей, пикой лихо коли. Царь дарует вам шубу с плеча Из естественной выхухоли... Такого раскованного и - одновременно - точного обращения со словами, непринужденного Владения разговорными интонациями в сти- хах добиться очень трудно. А Высоцкий добивался. Но он умел быть не только добрым. И не только покладистым. Когда некоторые "весьма специфические" зарубежные доброхоты пробовали его "на излом", То Высоцкий, оставаясь самим собой, разговаривал с ними жестко и однозначно. Родину свою в обиду он не давал никому. Помню, как в октябре 1977 года группа советских поэтов приеха- ла в Париж для участия в большом вечере поэзии. Компания подобралась достаточно солидная: К. Симонов, Е.Евтушенко, О. Сулейменов, Б. Окуджава, В. Коротич, М. Сергеев, Р.Давоян. Был в нашей группе и Владимир Высоцкий. Устроители вечера явно сэкономили на рекламе. Точнее, она отсутствовала напрочь! И конечно же нам говорили: "Стихи?! B Париже?! Абсурд!.. Вот увиди- те - никто не придет!.." Мы увидели. Пришли две с половиной тысячи человек. Высоцкий выступал последним. Но это его выступление нельзя бы- ло назвать точкой в конце долгого и явно удавшегося вечера. Пото- му что это была никакая не точка, а яростный и мощный восклица- тельный знак!.. Так кем же он был все-таки - Владимир Высоцкий? Кем он был больше всего? Актером? Поэтом? Певцом? Я не знаю. Знаю только, что он был личностью. Явлением. И факт этот в до- казательствах уже не нуждается... Высоцкий продолжает свою жизнь. Его сегодня можно услышать в городских многоэтажках и сельских клубах, на огромных стройках и на маленьких полярных станциях, в рабочих общежитиях и в геологических партиях. Вместе с нашими кораблями песни Высоцкого уходят в плавания по морям и океанам нашей планеты. Вместе с самолетами взмываются в небо. А однажды даже из космоса донеслось: Если друг оказался вдруг И не друг и не враг, а так. Если сразу не разберешь, Плох он или хорош. Парня в горы тяни - рискни. Не бросай одного его. Пусть он в связке одной с тобой. Там поймешь, кто такой... Эту песню пел звездный дуэт космонавтов в составе В. Коваленка и А. Иванченкова. И надо сказать, что здесь все было на высоте - и песня, и исполнение!.. Лучшие песни Владимира Высоцкого - для жизни. Они - друзья лю- дей. В песнях этих есть то, что может поддержатЬ тебя в трудную минуту, - есть неистощимая сила, непоказнаЯ нежность и размах ду- ши человеческой. А еще в них есть память. Память пройденных дорог и промчавших- ся лет. Наша с вами память... Когда-то он написал: " но кажется мне, не уйдем мы с гитарой на заслуженный, но нежеланный покой", правильно написал! |
Реклама
Вы нашли изделия из стекла на заказ в Москве.
